Неточные совпадения
Спивак, идя по дорожке, присматриваясь к кустам, стала рассказывать о Корвине тем тоном, каким говорят, думая совершенно о другом, или для того, чтоб не думать. Клим узнал, что Корвина, больного, без сознания, подобрал в поле приказчик
отца Спивак; привез его в усадьбу, и мальчик рассказал, что он был поводырем слепых; один из них, называвший себя его дядей, был не совсем слепой, обращался с ним жестоко, мальчик
убежал от него, спрятался в лесу и заболел, отравившись чем-то или
от голода.
Именно потому, может быть, и соскочил через минуту с забора к поверженному им в азарте Григорию, что в состоянии был ощущать чувство чистое, чувство сострадания и жалости, потому что
убежал от искушения убить
отца, потому что ощущал в себе сердце чистое и радость, что не убил
отца.
Мне ничего не было нужно. Я быстро отвернулся, стыдясь своего порыва, боясь, чтоб
отец не прочел его в моем смущенном лице.
Убежав в чащу сада, я упал лицом в траву и горько заплакал
от досады и боли.
Мать
отца померла рано, а когда ему минуло девять лет, помер и дедушка,
отца взял к себе крестный — столяр, приписал его в цеховые города Перми и стал учить своему мастерству, но
отец убежал от него, водил слепых по ярмаркам, шестнадцати лет пришел в Нижний и стал работать у подрядчика — столяра на пароходах Колчина. В двадцать лет он был уже хорошим краснодеревцем, обойщиком и драпировщиком. Мастерская, где он работал, была рядом с домами деда, на Ковалихе.
Колобов совсем отвык
от маленьких детей и не знал, как ему разговаривать с Устюшей. Впрочем, девочка недолго оставалась у
отца и
убежала в кухню к няне.
Отец Прохор не сказал ей, какая опасность угрожала Дуне и
от какой беды спасена она, потому Аграфена Петровна и не могла понять, отчего это ее подруга
убежала из того дома в одном платье, бросивши пожитки.
— Ночью она
убежала, — сказал
отец Прохор. — Грозило ей большое несчастье, беда непоправимая. В окошко выпрыгнула. Не до того было ей, чтоб пожитки сбирать… Да я лучше все по порядку расскажу. Неподалеку
от того города, где жительствует родитель Авдотьи Марковны, одна пожилая барышня, генеральская дочь, именье купила. Из семьи здешних господ она — Алымова, Марья Ивановна.
Послушай: хитрости какие!
Что за рассказ у них смешной?
Она за тайну мне сказала,
Что умер бедный мой
отец,
И мне тихонько показала
Седую голову — творец!
Куда бежать нам
от злоречья?
Подумай: эта голова
Была совсем не человечья,
А волчья, — видишь: какова!
Чем обмануть меня хотела!
Не стыдно ль ей меня пугать?
И для чего? чтоб я не смела
С тобой сегодня
убежать!
Возможно ль?
— Нелли! Вся надежда теперь на тебя! Есть один
отец: ты его видела и знаешь; он проклял свою дочь и вчера приходил просить тебя к себе вместо дочери. Теперь ее, Наташу (а ты говорила, что любишь ее!), оставил тот, которого она любила и для которого ушла
от отца. Он сын того князя, который приезжал, помнишь, вечером ко мне и застал еще тебя одну, а ты
убежала от него и потом была больна… Ты ведь знаешь его? Он злой человек!
Здесь он недурно исполнял роли благородных
отцов и окончил мирно свое земное странствие в Москве, каким-то путем попав на небольшие роли в Малый театр. Иногда в ресторане Вельде или «Альпийской розе» он вспоминал свое прошлое, как он из бедного еврейского местечка на Волыни
убежал от родителей с труппой бродячих комедиантов, где-то на ярмарке попал к Григорьеву и прижился у него на десятки лет.
— Бросают зеленые волны нашу маленькую лодку, как дети мяч, заглядывают к нам через борта, поднимаются над головами, ревут, трясут, мы падаем в глубокие ямы, поднимаемся на белые хребты — а берег
убегает от нас всё дальше и тоже пляшет, как наша барка. Тогда
отец говорит мне...
Домой, в Белоглинский завод, Гордей Евстратыч вернулся почти ни с чем, исключая своей сделки с Жареным, которая могла в результате дать тысячи три-четыре. Михалко приехал вместе с
отцом, а Архип остался в городе «пользоваться»
от своей болезни. Об
убеге Ариши рассказала Михалке сама Татьяна Власьевна с необходимыми пояснениями и прибавками, причем оказалось, что бабенку расстраивали родные, вот она и придумала штуку.
— Нет, погоди, надо другого дождаться; далеко не
убежит: парни ловкие — догонят!.. Слышь, еще и расписку целовальнику дали! — подхватил словоохотливый Федот Кузьмич. — «Так и так, говорят, бык достался, вишь, по наследию
от отца-покойника…»
— Нет, они мне не дети! Никогда ими не были! — надорванным голосом возразил Глеб. — На что им мое благословение? Сами они
от него отказались. Век жили они ослушниками! Отреклись — была на то добрая воля — отреклись
от отца родного,
от матери,
убежали из дома моего… посрамили мою голову, посрамили всю семью мою, весь дом мой… оторвались они
от моего родительского сердца!..
Ему бы следовало сейчас же спросить: «Откуда же ты их добудешь?» — но он ушел
от такого вопроса.
Отец Серафимы умер десять дней назад. Она третьего дня
убежала от мужа. Про завещание
отца, про наследство, про деньги Калерии он хорошо помнил разговор у памятника; она пока ничего ему еще не говорила, или, лучше, он сам как бы умышленно не заводил о них речи.
С того времени как Анастасия посетила милого иноземца, вкрадывалось иногда в ее сердце чувство дурного дела, тяготила ее тайна, скрываемая
от отца; иногда находила опять, по привычке, черная мысль, что она очарована Антоном; но это раскаяние, эта черная мысль скоро
убегали при воспоминании сладких минут, которыми подарила ее любовь.
Параша. Да ведь это все равно, все равно, ведь он для меня сюда пришел. Ведь он меня любит. Боже мой! Грех-то какой! Он пришел повидаться со мной, — а его в солдаты
от отца,
от меня. Отец-старик один останется, а его погонят, погонят! (Вскрикивает). Ах, я несчастная! (Хватается за голову). Гаврило, посиди тут, подожди меня минуту. (
Убегает).
Параша (
отцу). Не отдашь ты меня за него, так мы
убежим да обвенчаемся. У него ни гроша, у меня столько же. Это нам не страшно. У нас
от дела руки не отвалятся, будем хоть по базарам гнилыми яблоками торговать, а уж в кабалу ни к кому не попадем! А дороже-то для меня всего: я верно знаю, что он меня любить будет. Один день я его видела, а на всю жизнь душу ему поверю.
Третья сцена происходит в лесу. Эдгар,
убегая от преследований
отца, скрывается в лесу и рассказывает публике о том, какие бывают сумасшедшие, блаженные, которые ходят голые, всовывают себе в тело занозы, булавки, кричат дикими голосами и просят милостыню, и говорит, что он хочет принять вид такого сумасшедшего, чтобы избавиться
от преследований. Рассказав это публике, он уходит.
Отец застает сыновей дерущимися, Эдгар
убегает, а Эдмунд царапает себе до крови руку и внушает
отцу, что Эдгар делал заклинания с целью убить
отца и уговаривал Эдмунда помочь ему, но что он, Эдмунд, отказался
от этого, и тогда Эдгар будто бы бросился на него и ранил его в руку.
Кабы не дед мой Гаврила, он еще в крепостных при
отце нашего барина в мальчишках состоял и ввек
от господ не уйдет до самой смерти, так я бы
убежала, кажись, отсюда куда глаза глядят, барышня!
Гориславская. Сама не знаю; только, ради Бога, поскорей воротите. (Соломон
убегает; после нескольких минут раздумья, она становится на колени.) Господи,
Отец милости и любви! благодарю Тебя, что внушил мне благую мысль. Ты один читаешь в моем сердце, Ты один знаешь, как я любила его, как я дорожила его любовью… все, все в жертву теперь; больше Ты ничего не мог потребовать
от меня; тут моя жизнь. (Встает. Мухоморов, Банников и Соломон возвращаются; она отводит Мухоморова в сторону.) Флегонт Парфеныч….
В первом случае человек, по крайней мере, увидит свою презренность, подлое ничтожество свое и вспомнит невольно о Боге, возносящем и выводящем все из глубины ничтожества; в последнем же случае он
убежит от самого себя прямо в руки к черту,
отцу самонадеянности, дымным надмением своих доблестей надмевающему человеку.